«Еланский плацдарм». Воспоминание очевидца

Советские войска шли к Дону, вот и хутор Калининский. Моей бабушке Антонине Михайловне Ванифатовой (Лаптевой) тогда было всего шестнадцать. Её отец Михаил Филиппович и брат Пётр ушли на фронт, а она осталась в родном доме с матерью Анастасией Михайловной.

Их дом стоял на возвышенности, и именно там наши бойцы устроили пункт корректировки огня. Бабушка навсегда запомнила этот тревожный ритм: ночами в тишине хутора отчетливо стучала морзянка, передавая в штаб сведения о противнике.

Пришёл приказ отойти за Дон, с болью и горечью провожали наши войска сельчане. И вот настал день, когда в хутор стали въезжать вражеские солдаты: немцы, итальянцы и румыны.

У бабушек в доме тогда жили квартиранты – учительница немецкого языка со своим братом. Однажды она подошла к Антонине и попросила пойти с ней к штабу: мол, нужно помочь вызволить брата, одной ей не справиться. Тоня, не раздумывая, согласилась.

Они пришли к дому, где располагался штаб, учительница ушла, и бабушка осталась одна, мимо шли вражеские солдаты. Она испытала такой ужас, что потом долго корила себя за этот шаг. Вышла учительница и сказала, что устроилась на работу и вечером придёт за вещами. Не помня себя, Тоня пошла домой. Увидев дочь живой, мать разрыдалась – она уже не надеялась увидеть её снова.

Жизнь превратилась в борьбу за выживание. Сначала их выгнали из дома в сарай, а к зиме пришлось рыть землянку. Еды не было, всё отбирали. От холода и голода у бабушки обострился ревматизм.

Перед наступлением наших войск немцы решили очистить хутор от гражданского населения, боялись партизан. Людей выгоняли на улицу, чтобы отправить в другие хутора, а тех, кто не мог идти, расстреливали на месте. Когда в сарай вошёл высокий итальянец с автоматом, прабабушка жестами пыталась объяснить, что дочь не встанет. Солдат вышел, и они замерли в ожидании смерти, решив, что он пошёл за подмогой. Но он вернулся и молча протянул Анастасии Михайловне банку с мазью. Это лекарство буквально поставило бабушку на ноги.

На улице их ждала грузовая машина, гружённая бочками из-под горючего. Солдат помог им забраться в кузов. Дорога была разбитой, машину швыряло из стороны в сторону, и тяжёлые бочки грозили раздавить женщин. У бабушки не было сил их удерживать, и тогда хрупкая Анастасия Михайловна, движимая лишь материнским инстинктом, в одиночку сдерживала этот груз, защищая дочь.

Приехали в хутор Кружилинский и поселились у родственников. Началось наступление, выстрелы, взрывы, было страшно. И вот раздалось родное «Ура!», хутор был освобождён. Но опасность не миновала: отступая, немцы заминировали колодец. Когда наши солдаты, измученные боем, бросились к воде, бабушкина тётя едва не погибла, пытаясь их остановить. Лишь вмешательство молодого лейтенанта предотвратило беду, а сапёры позже извлекли из колодца смертоносный груз.

Возвращаясь домой пешком, мать и дочь наткнулись на минное поле, усеянное телами.

Матери показалось, что на поле лежит её сын (Пётр к тому времени уже погиб под Ленинградом). Тоня, замирая от ужаса, сказала: «Мама, не ходи, там мины». Однако, та её не слышала, шаг за шагом пробиралась она между убитыми. Дошла до края поля, просунула руку под шинель и нащупала посмертный медальон, он оказался немецким. Она стала возвращаться обратно, а дочь замерла, ожидая взрыва, к счастью, всё обошлось. Всю дорогу до дома Тоню колотил озноб, она шла и не верила, что мама вернулась. Пришли домой и увидели, что хутор Калининский лежит в руинах, от дома осталось три стены. В землянке дожили до весны, голодно, холодно, но выжили.

Говорят, что война – это мужское дело. Но бабушка знала другую правду. Её «Еланский плацдарм» – это не сводки с фронта, а жизнь в оккупации, где каждый день был борьбой за выживание. Она прошла через всё: отчаяние, разруху и радость освобождения. Эти события навсегда отпечатались в её памяти, став частью её долгого и непростого пути. Мы помним её историю, потому что в ней – вся правда о том времени.

Лаптева Е.А., заведующая отделом обслуживания